Финский клуб

Из „Сказаний фенрика Столя I“ (1848)
_________________________________________________________________
Умирающий воин

День кровью павших обагрен,
На Лемо  берегах
Был бой, умолк последний стон,
Кто спит, а кто угас;
Темно над морем и землей,
В могиле и в ночи покой.

У кромки темных волн морских,
Бесстрастных зрителей
Резни, солдат седой утих,
При Гогланде  он в бой
Ходил, здесь, голову склонив,
Лежит, бледнея, весь в крови.

И некому произнести
Прощальные слова,
И родину не обрести,
Здесь не его земля;
Где Волги плеск — его края,
А здесь в нем видели врага.

Он взгляд потухший иногда
Устало поднимал,
Вдруг на песке, где бьет волна,
И там, где он лежал,
Бойца он юного узнал,
Последний раз взглянул в глаза.

Свистели пули взад, вперед,
Кровь теплая текла,
Бойцы водили хоровод,
Чтобы убить врага,
Теперь едва живой седой,
Не ищет схватки молодой.

В ночи пустынной и глухой
Вдруг слышен звук весла,
Круг светит лунный золотой
На мертвые тела,
И тенью лодка подплыла,
И дева юная сошла.

Как привидение в ночи,
По следу смерти шла,
Молчит и плачет, и глядит
На мертвые тела.
Очнувшись, лишь старик взирал
На этот мрачный карнавал.

Задумчиво он наблюдал,
Пока она брела,
Томился он и ждал, печаль
Глаза заволокла,
Предчувствие лишило сил,
И понял он, кого убил.

Услышав зов издалека,
Уверенно идет,
Она уже почти дошла,
Ее как дух ведет;
Вот в свете призрачном луны
Сраженный юный швед лежит.

И имя крикнула она,
В ответ ей тишина,
Легла и друга обняла,
Но не обласкана,
Безмолвен он, душа пуста,
Пробита грудь и холодна.

Вдруг старый воин вслух сказал,
А сам затрепетал,
Сползла вниз по щеке слеза,
Звук ветер разметал,
Он встал, и, сделав к деве шаг,
Он тут же бездыханный пал.

Как толковать печальный взгляд,
Что он хотел сказать?
Когда он плакал скупо так,
Что надо в том искать?
Поднялся он, затем упал,
А, отходя, чего желал?

Измученной душе своей
Молил он дать покой?
Выпрашивал прощение
У девы той ночной?
Скорбел над тем, что обречен:
Быть жертвой или палачом?

Из чуждой нам пришел страны,
Врагом он нашим был,
Но выше всякой он хулы,
Как мы: он лишь служил;
Месть оставляет в жизни след,
За гробом ненависти нет.

   Лемо (швед. Lemo) — река к югу от Або, где 19-20 июня 1808 г. состоялась битва между шведской и русской армией.
  При Гогланде… (швед. Hogland) — остров в Финском заливе, к югу от Котки, где 17 июля 1788 г. шведский флот под командованием герцога Карла выстоял в сражении против русского флота
„Fänrik Ståls sägner I“, 1848
_________________________________________________________________
Den döende krigaren

Försvunnen var en blodig dag,
Det var på Lemos strand,
De slagnas sista andedrag
Ren tystnat efterhand;
Det mörknade kring land och hav,
Och lugn var natten som en grav.

Vid brädden av den dunkla våg,
Som skådat dagens strid,
En gammal krigare man såg,
En man från Hoglands tid;
Hans panna låg mot handen stödd,
Hans kind var blek, hans barm förblödd.

Ej kom en vän, som kunde få
Hans sista avskedsord,
Ej var den jord, han blödde på,
En älskad fosterjord.
Hans hembbygd Wolgas bölja skar;
En hatad främling här han var.

Hans öga lyftes opp ibland,
Fast slocknande och matt.
På samma slätt, på samma sand,
Helt nära der han satt,
En halft förstelnad yngling låg,
Han såg på honom, när han såg.

När kulan ven, när striden brann,
När bådas blod rann varm,
Med vredens eld de mött varann
Och prövat svärd och arm.
Nu sökte ej den unge strid,
Nu höll den gamle kämpen frid.

Men natten skrider mer och mer,
Ma hör ett årslags sus,
Och månen går ur moln och ger
Den hemska nejden ljus;
Då syns en julle tätt vid strand,
En ensam flicka ror i land.

En fridlös vålnad lik hon sted
I spår, der döden gått.
Hon gick från lik till lik och teg,
Hon tycktes gråta blott.
Med häpnad hennes tysta tåg
Den gamle, väckt ur dvalan, såg.

Dock mera mildt, med var minut,
För varje steg hon tog,
Och mera tankfullt är förut
Hans sorgsna öga log.
En aning grep hans hjerta visst,
Han tycktes veta vad hon mist.

Han tycktes vänta: och hon kom,
Som om en bud hon hört,
Så tyst, så lugnt, så visst, som om
En ande henne fört.
Hon kom. Vid nattens bleka sken
Hon såg den fallne Svensken ren.

Hon såg, och ropte högt hans namn,
Det kom ej svar igen;
Hon sjönk emot hans öppna famn,
Men slöts ej mer av den.
Hans genomstungna bröst var kallt,
Och stumt var allt, förvissnadt allt.

Då, säger sångmön, föll en tår
Uppå den gamles kind,
Då talte han ett ord, vars spår
Försvann i nattens vind,
Då stod han upp, ett steg han tog
Och hann till flickans fot och dog.

Vad sade väl hans sorgsna blick,
Hans ord ej tydda än?
Den tår, som ur hans öga gick,
Vad mening låg i den?
Och när till flickans fot han hann
Och föll och dog, vad tänkte han?

Var det för hjertats frid, kanske,
Han höjde än sin röst?
Var det en bön, han ville be
Till ett försonligt bröst?
Begret han menskans hårda lott,
Att plåga och att plågas blott?

Han kom från ett fiendtligt land,
En oväns svärd han bar,
Dock fatta, broder, rörd hans hand,
Och mins ej vad han var;
O, blott på livet hämnden ser,
Vid graven hatar ingen mer.

1836

Источник: 

Рунеберг Й.Л. Избранное. Лирика (с параллельным шведским текстом). “Сказания фенрика Столя” (отдельные баллады). “Король Фьялар”. Критические статьи. Письма. / Перев. со швед. В. Дорофеева, Е.Дорофеевой. Сост., вступ. ст. и коммент. Е. Дорофеевой. — СПб.: “Коло”, 2004.

Вы можете оставить на нашем сайте ваши отзывы и комментарии, а также вопросы для Елены.

Приятного чтения!

Стихотворения III (1843)
_________________________________________________________________
Невеста

О, незнакомец, посиди
Вечернею порой,
Не нарушая тишины,
У хижины со мной;
В печальной ты найдешь глуши,
Приют измученной души.

Здесь над заливом у воды,
В безмолвной пустоте,
Всегда увидишь деву ты,
Склоненную к земле,
За грань миров устремлена,
Как снег, щека ее бледна.

Бесчисленные ночи, дни,
И завтра, и вчера,
Проводит у морской волны,
Всегда она одна,
В глазах ее не видно слез.
Давно их выплакала все.

Вот мягкий вечер настает,
И дует ветерок,
В заливе виден небосвод,
Как в зеркале лицо;
А дева в глубину глядит,
В безбрежность взгляд свой устремив.

Но шквальный ветер вдруг несет,
Вздымает гребни волн,
И отраженный небосвод,
Ломается как лед,
Бесстрастный взор ее тогда
Уносится за облака.

Давно на этом берегу
Любимого ждала,
Плыл он к родному очагу
Тогда издалека;
У скал был морем погребен,
И тело не нашли потом.

О, незнакомец, не тревожь
Безумственный покой,
И в грезах пусть она живет
Безбрежной глубиной,
Ведь это все, что у нее,
Осталось от любви ее.

Dikter III (1843)
_________________________________________________________________
Bruden

Kom, gode främling, sätt dig ned
Och hvila vid mitt tjäll,
Stör ej den tysta nejdens fred
I denna lugna qväll;
För sorgen ljuf dess stillhet är,
Ett brustet hjerta vakar här.

Se, der vid fjärdens nakna strand
En flicka skådar du;
Med pannan lutad mot sin hand
Hon sitter ensam nu,
Hon blickar stum mot land och sjö,
Och hvit är hennes kind som snö.

O, mången dag, o, mången natt
Hon synts der nu hon är;
I går vid samma våg hon satt,
I morgon finns hon der.
Hon gret nångång en tår förut,
Men längesen hon gråtit ut.

När qvällen kommer mild och klar,
När fläkten gjort sitt tåg,
Och fjärden, lik en spegel, har
En himmel i sin våg,
Då sänker hon mot djupet ner
Sin stela blick, och ser och ser.

Ibland då vinden åter väcks,
Och böljans yta rörs,
Och glansen rubbas, spegeln bräcks,
Och djupets himmel störs,
Hon lyfter tyst sitt öga opp
Och ser mot skyn, fast utan hopp.

Hon satt engång på samma strand
Och såg mot samma fjärd,
Hon såg sin älskling lemna land
Och styra hit sin färd.
Vid klippan der blef sjön hans graf,
Ej ens hans lik den återgaf.

Och derför hennes hemska ro,
O främling, ej förströ!
Låt hennes sorgsna blick få bo
I djupet af sin sjö.
Det är det enda hon har qvar
Af all den glädje, fordom var!

1836
Продолжение следует…

Источник: Рунеберг Й.Л. Избранное. Лирика (с параллельным шведским текстом). “Сказания фенрика Столя” (отдельные баллады). “Король Фьялар”. Критические статьи. Письма. / Перев. со швед. В. Дорофеева, Е.Дорофеевой. Сост., вступ. ст. и коммент. Е. Дорофеевой. — СПб.: “Коло”, 2004.

Вы можете оставить на нашем сайте ваши отзывы и комментарии, а также вопросы для Елены.

Из сборника „Стихотворения II“ (1833)
________________________________________________________
Под Рождество

Луна высвечивала путь,
Голодная пищала рысь,
В деревне где-то выли псы,
Шел путник поздний сквозь кусты,
Ему до дома далеко,
А вечер был под Рождество.

Усталый шел он в тишине,
По снегу шел и по тропе,
Он торопился к очагу,
Хлеб белый нес в свою семью,
Где все привыкли есть кору.
Дал барин хлеба бедняку.

Вокруг темно и ни души,
Вдруг видит — отрок впереди,
Сидит безмолвный на снегу,
В ладони дышит на ветру,
И будто каменный молчит,
Свет лунный зримо холодит.

Пойдем, несчастное дитя,
Со мной, согрею я тебя, —
Страдальца юного берет,
На хутор дальний с ним идет,
И с хлебом, к празднику вдвоем,
Вошли они в желанный дом.

Жена сидела у печи,
Держа ребенка на груди:
Ты задержался, милый мой,
Входи скорей к себе домой,
И гостя пригласи, — сама
Спокойно отрока ввела.

Казалось от ее любви,
Огонь теплее стал в печи,
Она забыла про нужду,
И стол готовит к ужину,
Хлеб радостно она взяла,
И молоко, что припасла.

Соломой крыт холодный пол,
Рождественский сегодня стол,
Уже садится детвора,
Остался отрок у огня,
Его хозяйка позвала,
И посадила у стола.

Молилась дружно вся семья,
Жена хлеб резать начала;
Благословен будь нищих дар:
Гость юный с места так сказал,
Слеза в глазах его была,
Когда ломоть взяла рука.

Хозяйка делит каравай,
Но тот в руках не убывал,
Была она изумлена,
На гостя взгляд перевела,
Но перед ней не тот, кто был,
А словно облик изменил.

Глаза, как будто две звезды,
Лицо светилось изнутри,
Лохмотья пали с плеч долой,
Как след туманный над горой,
Гость превратился в ангела,
Прекрасного, как небеса.

Избу свет дивный озарил,
Сердцам надежду подарил,
Свершилось чудо здесь в глуши
Для праведных людей в ночи,
И нет прекрасней Рождества,
Посланец среди них Творца.

С тех пор прошло немало зим,
Я как-то дом тот посетил,
Пришел туда под Рождество,
У очага, за тем столом,
С седеющею головой,
Сидел хозяйский внук с семьей.

С ним рядом чуткая жена,
Детей веселая гурьба,
И радостно всем в доме том,
Они молились за столом,
И было видно, как они
В святыню верят во все дни.

А под единственной свечой,
За той смиренной трапезой,
Стояла кружка с молоком,
И рядом белый хлеб ломтем,
Спросил я: для кого еда,
В ответ: для ангела Творца.

Dikter II (1833)
________________________________________________________
Julqvällen

Den bleka månen sken på mon,
Af hunger tjöt i klyftan lon,
Och hundens skall ljöd långt i byn;
Men vandrarn gick vid skogens bryn,
I ödemarken låg hans tjäll.
Det var en kulen juleqväll.

Han skyndade sin trötta gång
På stigen, öfveryrd och lång,
Af barn och maka väntad hem;
Han bar ett högtidsbröd åt dem,
På herregåln i byn begärdt,
De själfva länge bark förtärt.

Det börjar mörkna mer och mer,
Då han en ensam gosse ser,
Som sitter stum på drifvans rand
Och andas i sin kalla hand;
Vid qvällens än ej släckta sken
Han tycktes halft förstelnad ren.

“Hvart leder, arma barn, din stig?
Kom hem till oss att värma dig!”
Så sagdt, han tog den frusna med,
Och hann omsider gårdens led,
Och trädde in till stugans fest
Med brödet och sin späda gäst.

Vid muren satt hans dagars tröst,
Med yngsta barnet vid sitt bröst:
“Du dröjt så länge på din färd,
Kom hit och sätt dig vid vår härd;
Och du också!” — Så öm, så  lugn
Hon ledde gossen närmre ugn.

Och snart, vid hennes vård, man fann
Hur brasan mera lifligt brann.
Hon tycktes glömma bort sin nöd,
Hon tog så gladt sin makes bröd,
Och bar det fram till aftonvard,
Med litet mjölk, i bunken spard.

Från halmen, glest på golfvet bredd,
Till festens måltid, sparsamt redd,
De muntra barnen redan gått;
Vid muren qvar blef gästen blott.
Hon tog den arma med sig då,
Och förde honom fram också.

Och när en tacksam bön var slut,
Hon tog sitt bröd och delte ut.
“Välsignad är den godes skänk”,
Så talte gossen på sin bänk,
Och tåren i hans öga log,
När han den bjudna skifvan tog.

Hon ville dela, som hon delt;
I hennes hand var brödet helt.
Förvånad hon sitt öga fäst
På främlingen, sin späda gäst;
Hon undrar och hon ser och ser,
Han syntes ej den samma mer.

Hans öga brann, som stjernan, klart,
Hans panna lyste underbart,
Från skuldran spridde sig hans drägt,
Som dimmorna för vindens fläkt,
Och hastigt står en engel der,
Så skön, som Skaparns himmel är.

Ett saligare ljus gick opp,
Hvart hjerta slog af fröjd och hopp.
Det var en oförgätlig qväll
Uti det goda folkets tjäll;
Och skönare var ingen fest,
Ty engel blef hos dem som gäst.

Sen mången vinter gjort sitt tåg,
Jag kom en julqväll dit och såg.
De godas hydda fanns der än,
Och deras soneson i den;
Han hade börjat gråna ren,
Och satt till bords vid brasans sken.

Det var så ljust, det var så gladt;
Hans maka vid hans sida satt,
Och barnaskaran rask och skön;
Det var, som om de slutat bön,
Det var, som om de hade trott,
Att i en helgedom de bott.

Men högst vid bordet brann ett ljus,
Det enda i de frommas hus,
Dit ställdes mjölk och hvetebröd,
Men ingen njöt dess överflöd.
Jag frågte hvems den platsen var.
“Den gode engelns”, gafs till svar.

1832

Продолжение следует…Вы можете оставить на нашем сайте ваши отзывы и комментарии, а также вопросы для Елены.

Сегодня мы предлагаем вашему вниманию перевод стихов Рунеберга с параллельным шведским текстом. Надеемся, что это будет интересно не только тем, кто интересуется финской литературой, творчеством Рунеберга, но и тем, кто изучает на наших курсах шведский язык. Материалы предоставлены автором переводов и членом нашего Финского клуба Еленой Дорофеевой http://www.finnishclub.ru/category/znakomtes-chlenyi-finskogo-kluba/ .

Вы можете познакомиться с творчеством Елены и ее мужа:

Рунеберг Й.Л. Избранное. Лирика (с параллельным шведским текстом). “Сказания фенрика Столя” (отдельные баллады). “Король Фьялар”. Критические статьи. Письма. / Перев. со швед. В. Дорофеева, Е.Дорофеевой. Сост., вступ. ст. и коммент. Е. Дорофеевой. — СПб.: “Коло”, 2004.

Вы можете оставить на нашем сайте ваши отзывы и комментарии, а также вопросы для Елены.

Из цикла „Идиллии и эпиграммы I“ (1828-1829)
________________________________________________________
№ 27

Ойан Паво — лучший тавастландец,
Сын Финляндии — он знаменитый,
Возвышается скалой над всеми,
Сильный он и быстрый, будто буря.
Сосны вырывает только с корнем,
Голыми руками бьет медведей,
Лошадей вздымает на загривок,
Гордецов сминает, как солому.

Вот пришел могучий Ойан Паво,
И предстал перед народом в тинге,
Он гордыней обуян и славой,
Как сосна стоит на мелколесье;
Он вскричал собравшимся здесь людям:
Есть ли среди вас женой рожденный,
Кто на месте меня сдержит силой,
Лишь мгновение на этом месте?
Пусть получит тот мой дом огромный,
Пусть тот заберет мои богатства,
Пусть возьмет мои стада большие,
Телом и душой ему предамся.
Так сказал народу Ойан Паво;
Но со страхом глянули крестьяне,
Оробевшие от слов гиганта,
И никто к нему тотчас не вышел.

Только девушки с восторгом смотрят,
Удивляются задору парня;
И стоит могучий Ойан Паво,
Выше всех сосной на мелколесье,
У него глаза, как звезды в небе,
Ясное лицо, как день погожий,
Русые власы легли на плечи,
Горный перевал их освещая.

Пред толпою вышла только Анна,
Самая красивая из девиц,
Ясная и нежная, как утро.
К Ойан Паво резко устремилась.
И сомкнула руки вокруг шеи,
Сблизила сердца предельно сильно,
Попросила выйти с ней из круга.

Оказался парень побежденным,
Сдвинуться совсем не мог он с места,
Тихо молвил он, склоняясь к деве:
Анна, Анна, проиграл сегодня,
Тотчас получи мой дом огромный,
Тотчас забери мои богатства,
Тотчас ты возьми стада большие,
Телом и душой тебе предамся.

Тавастландец — житель края Тавастланд (швед. Tavastland) в Финляндии.
 Тинг (швед. ting) — собрание бондов — свободных землевладельцев-воинов, разбиравшее тяжбы, судившее за преступления.

Idyll och epigram I (1828-1829)
________________________________________________________
№ 27

Stor var Tavastländarn Ojan Pavo,
Stor och väldig ibland Finlands söner,
Stadig, som en granbevuxen klippa,
Djerf och snabb och kraftig som en stormvind.
Tallar hade han med rötter uppryckt,
Kufvat björnar med sin blotta armkraft,
Lyftat hästar öfver höga gärden,
Och, som strån, förmätne männer nedböjt.

Och nu stod den starke Ojan Pavo
Stolt och väldig uppå lagmanstinget;
Midt på gården stod han ibland folket,
Som den höga furan ibland småskog;
Men han hof sin stämma opp och sade:
Finns här en af qvinna född och ammad,
Som förmår att hålla mig på stället,
Blott ett ögonblick på samma ställe;
Den må taga strax mitt rika hemman,
Den må vinna mina silfverskatter,
Den må äga mina många hjordar,
Och med kropp och själ är jag dess egen.
Så till folket talte Ojan Pavo;
Men förskräckte stodo bygdens drängar,
Tigande i nejden af den stolte,
Och der trädde ingen fram till honom.

Och med undran och med kärlek sågo
Bygdens flickor på den unga kämpen;
Ty han stod, den starke Ojan Pavo,
Som den höga furan ibland småskog,
Och hans öga brann, som himlens stjerna,
Och hans panna lyste klar som dagen,
Och hans gula hår föll på hans skuldror,
Som ett solglänst strömfall öfver fjället.

Men ur qvinnohoppen framsteg Anna,
Hon, den skönaste af bygdens flickor,
Vacker som en morgon till att påse.
Och hon framsteg raskt till Ojan Pavo,
Slog omkring hans hals de mjuka armar,
Närmande sitt hjerta till hans hjerta,
Pressade hans kind mot sina kinder
Och så bjöd hon honom slita lös sig.

Men den starke gossen stod besegrad,
Kunde icke röra sig af stället,
Utan sade svigtande till flickan:
Anna, Anna, jag har tappat vadet,
Du må taga strax mitt rika hemman,
Du må vinna mina silfverskatter,
Du må äga mina många hjordar,
Och med kropp och själ är jag din egen.

1829

Продолжение следует…

“Каждый художник творит свою “Калевалу”. Какими бы разными ни были взгляды художников на искусство, их творческие метод и стиль, эпическая поэма Элиаса Леннрота остается одной из главных тем в искусстве Карелии и Финляндии.”

Новый очерк Елены Дорофеевой “Образы “Калевалы” в изобразительном искусстве” можно прочитать на сайте

http://norse.ru/culture/suomi/kalevala.html

 Meidän puolestamme toivottelemme kaikille blogin lukijoille erittäin hyvää pääsiäistä!

Kannattaa katsoa:

Munien maalaaminen on tärkeä osa ortodoksista pääsiäistä

http://www.hs.fi/videot/1135234953567?kategoria=Uutiset&sivu=1

PÄÄSIÄISAAMUNA

Punertaa pensaat ihanat
nyt teillä, joilla hohtaa jää.

Valossa kentät sulavat,
ja sini taivaan
loasta hymyää.

Kai kirkkomaalla myöskin nyt,
etäällä, jonne pääse en,
ikuinen päivä
sen siunaten.

Sa, joka ripsin hienoisin
nyt siellä nukut, tunsitko,
kun viime kerran suutelin
suloista tukkaas,
niin kymää jo?

Lähellä ehkä seisoitkin
ja sokealle hymyillen
kai pyysit, että itkisin
vain tuska maista,
vain yötä silmien.

Saima Harmaja. 12.4.1936

Pääsiäisterveisin Finnishclubilaiset

Крепость Олавинлинна

Замок Олавинлинна – первый финский замок, построенный в эпоху огнестрельного оружия в глуши северной Карелии. Замок выстроен на скалистом острове Кюренсалми, принадлежащим водной система озера Сайма.

В начале 14 века между Швецией и Новгородским княжеством был заключен Ореховецкий мирный договор. По этому договору восточная граница Швеции проходила по региону Саволакс (Савонлинна). Финляндия тогда уже являлась частью шведского королевства. Граница была четко установлена только на бумаге, на деле же четкого разграничения не было, что, естественно, порождало военные стычки.
В 15 веке, Великое княжество Московское присоединило к себе Новгород.. Такая сильная держава у восточных границ шведского королевства не вызывала у шведов оптимизма, тем более что у шведов был единственный укрепленный замок на русской границе – Выборг. По Ореховецкому мирному договору 1323 года запрещалось строительство крепостей на Карельском перешейке по обе стороны границы: эта область должна была быть демилитаризованной. Но шведы решили выстроить еще один замок для защиты своих восточных рубежей и внутреннего водного торгового пути. Крепость Олавинлинна была основана датским наместником Финляндии Эриком Аксельссоном Тоттом в 1475 году. Первоначально крепость была названа шведами Нюслотг (Новый Замок) (позднее Нейшлот, затем Олафсборг – Замок святого Олафа (назван в честь католического святого 11 века, особо почитаемого в Норвегии).

Крепость была построена на скалистом острове в бассейне озера Сайма. Течение вокруг острова настолько сильное, что зимой вода практически не замерзает и оборонять крепость из-за этого проще. Русские же считали, что остров, на котором началось строительство замка, находится на их территории и прилагали все усилия, чтобы помешать строительству. Они атаковали баржи, которые везли на остров песок, камни и известь. (Кстати, исследования, проведенные уже в наше время, показали, что русские были совершенно правы – замок был построен на русской территории, а граница пролегала западнее на 5 километров.)
Круглые башни замка указывают на то, что он был построен уже в эпоху использования огнестрельного оружия. На строительстве замка работали 16 иностранных мастеров. Техника кладки стен указывает, что они прибыли, скорее всего, из Ревеля (Таллина), где городская стена сложена в той же манере и примерно в то же время. Средневековый замок состоял из трех башен, которые соединялись стенами. Две башни: Колокольная (Bell Tower) и церковная (Church Tower) сохранились до сих пор, а третья – Башня святого Эрика была разрушена и разобрана в начале 18 века. Позже были добавлены еще один внутренний дворик, жилые постройки и еще две (?) башни.
Полностью достроить крепость еще не успели, а уже в 1495 году крепость подвергается осаде русских войск. Но в этом году взять крепость русские не смогли. Как не смогли и в следующем – обе осады крепость выдержала.

До начала 18 века замок Олавинлинна был шведским форпостом на восточной границе. В 1700 году началась Северная война России и Швеции. В 1714 году замок, после длительной осады, был взят русскими войсками. Первый русский период крепости был коротким – с 1714 по 1721 год.
После заключения Ништадского мирного договора эта территория возвращалась Швеции и замок опять стал шведским. В результате Русско-шведской войны 1741-1743 годов и подписания Абовского мира замок Нейшлот (Олавинлинна) отходил к России. С этого времени и в течение почти 100 лет в крепости находился русский гарнизон.
Олавинлинна потеряла свое военное значение в 1809 году, когда Финляндия стала Автономным княжеством в составе Россиийской империи. До 1847 года в крепости оставались военные, а в 1850-х крепость в течение нескольких лет использовалась как тюрьма. В 1917 году Финляндия получила независимость и крепость получила свое сегодняшнее имя – Олавинлинна.
В 1860-х года два сильнейших пожара сильно повредили крепость. Первые реставрационные работы проводились в замке тогда же, в 19 веке, но полностью крепость была отреставрирована только в 1961-1975 годах.

Сейчас Крепость Олавинлинна является финским национальным памятником. Это один из наиболее сохранившихся северных средневековых замков. Крепость открыта для туристов круглый год, а летом в ней проводится знаменитый Оперный Фестиваль Савонлинны.

Источник: http://www.someplaces.spb.ru/suomi/olavinlinna/Olavinlinna.htm

Спешим порадовать Вас очередными мероприятием и приглашаем Вас посетить волшебную выставку иллюстрации детской книги из Финляндии «ВЗАПРАВДУ ПОНАРОШКУ. Муми-Тролли и многие другие»

 А что же взаправду? Взаправду будет выставка иллюстрации детской книги, большая и красочная, со множеством оригинальных работ современных художников Финляндии, с настоящим книжным лесом, городом, морем и долиной муми-троллей. Будут встречи с финскими авторами и художниками, творческие мастерские для детей и взрослых, целые корзины книжек, а главное будет ни капельки не скучно!

Когда, спросите Вы? С 18 марта по 6 апреля 2008 года
Где? В выставочном центре Санкт-Петербургского Союза художников по адресу ул. Большая Морская, 38, днем с 13. до 19 (кроме понедельника).

А по вторникам всем вход свободный!

 Мы также приглашаем Вас на встречи с финскими иллюстраторами в Дом Книги – три вечера в течении трех недель, подробности в приложении.

 С уважением,
Сотрудники Института Финляндии в Санкт-Петербурге.

 Hyvät ystävät!

 Meidän on ilo kutsua teidät suomalaisia lastenkirjakuvituksia esittelevään suurnäyttelyyn ”Satua ja totta. Muumiperhe ja monet muut”.

 Olette myös tervetulleita suomalaisten kuvittajien tapaamisiin ” Dom knig” paikassa – kolme iltaa järjestetään kolmen viikon aikana.

Lisätietoja on liitteenä lähetetyissä tiedostoissa.

Kunnioittaen

Suomen Pietarin instituutti

ИНСТИТУТ ФИНЛЯНДИИ В САНКТ-ПЕТЕРБУРГЕ

совместно с СОЮЗОМ ФИНСКИХ ИЛЛЮСТРАТОРОВ (KUVITTAJAT)

при поддержке ЦЕНТРА СОЦИОЛОГИИ ИСКУССТВА

ГЕНЕРАЛЬНОГО КОНСУЛЬСТВА ФИНЛЯНДИИ   |   МИНИСТЕРСТВА ОБРАЗОВАНИЯ ФИНЛЯНДИИ
представляют 

Встречи для взрослых и детей в Доме книги

Три вечера, в течении трех недель, каждый вторник в 18.00

(в рамках выставки «ВЗАПРАВДУ ПОНАРОШКУ» Мумии-Тролли и многие другие) 
 18 марта 

Маркус Маялуома - ведущий финский иллюстратор. Он не только проиллюстрировал, начиная с 1990-го года, множество детских книг, но и написал больше десятка собственных книжек-картинок. 

Книги Маркуса Маялуома про папу Пентти Розохолмайнена и его троих детей, Осси, Вейно и Анну-Мари, готовятся к выходу в издательстве «Самокат». 
 25 марта 

Мерви Линдман –  одна из талантливейших финских художниц, востребованная не только у себя на родине в Финляндии, но и за ее пределами. 

В России в издательстве «Открытый мир» вышли уже три ее  книги.

1 апреля

Презентация книги «Сокровища лесных эльфов» выпущенной Санкт-Петербургским издательством «ДетГиз».

Встреча с автором Рееттой Ниемела и переводчиком Анной Сидоровой.

Ведет встречу поэт и переводчик Михаил Яснов.

Как сказала сама Реетта, это сборник сказочных стихотворений, основанных на забавных случаях, которые в разное время происходили с ней, ее друзьями и знакомыми.

Встречи состоятся по адресу Невский проспект, дом 28 (Дом Зингера)

ПРИЯТНЫХ ВСТРЕЧ!

ENSIMMÄINEN KEVÄTPÄIVÄ

Ensimmäinen kevätpäivä jää
vielä väreilemään yllä pihan.

Pieni talvilintu livertää
uusin äänin, uupumatta ihan.

Hopealta kuori oksien
hohtaa hämyn tihetessä hiukan.

Keveä on ilma hiljainen.

Kaikki aarteet elämäni niukan,
 
kaikki armo, minkä ikänään
sydän omisti, lie läsnä tässä:
valossa, mi kätkee hymyään,
sädenhuntuisessa hämärässä
 
Saima Harmaja. 30.3.1937